Барнаул
Scopus Author ID: 57217034302
Barnaul
Scopus Author ID: 572170343022
На материале лирики и эссеистики алтайского поэта Владимира Мефодьевича Башунова охарактеризована авторская рецепция пушкинского текста и мифа. Данный ракурс исследования представляется востребованным в силу того, что личность и судьба гения стали предметом неиссякаемого интереса алтайского поэта в проекции на собственное творчество и жизнь. Целью статьи стало заполнение мало изученной области пушкинского текста на материале поэзии и эссеистики В. М. Башунова. Методологическим основанием работы выступил интертекстуальный подход с привлечением приемов биографического, структурно-семиотического и мифопоэтического подходов. Биографические факты и художественные произведения А. С. Пушкина оказались источником аллюзий, цитат и реминисценций для стихотворений В. М. Башунова. В «Эссе о Пушкине» создан литературный образ гения, обозначены базовые символы его поэтики (Сад, Дверь, Путь, берег, пестрая поляна), отмечены ведущие мотивы (пира у бездны на краю, остановки прекрасного мгновения, творческого уединения, любви к осени, щедрой растраты дара). Орфический миф о поэте-жертве, гибнущем на пике славы и успеха, дополнен психологическими характеристиками, которые раскрывают симпатичные эссеисту человеческие черты почитаемого писателя. Тоска о невстрече с А. С. Пушкиным отчасти компенсируется умиротворенным соединением с ним в природе родного края, в результате чего малая родина (Алтай) вписывается в национальную картину мира, созданную классиком.
The article describes the poetic oeuvre of Vladimir Bashunov (1946–2005) and the way it echoes the so-called Pushkin’s myth. The Altai poet projected Alexander Pushkin’s life on his own poetry and essays. The intertextual approach with biographical, structural-semiotic, and mythopoetic methods made it possible to explain how Pushkin’s biography and poetry turned into an inexhaustible source of allusions for Bashunov’s poems. In his Essay on Pushkin, Bashunov created a literary image of the great poet with such core poetic symbols as Garden, Door, Path, Shore, and Meadow. The leading motives included a feast at the edge of the abyss, a fair moment frozen in time, the creativity of solitude, love of autumn, a talent wasted, etc. The Orphic myth of the poetas-sacrifice killed at the peak of his fame is supplemented by the psychological traits that make the much-revered figure of Pushkin human and dear to Bashunov. He wished he had met Pushkin and compensated for this impossible wish by noticing Pushkinian echo in the nature of the Altai mountains. This creative effort incorporated the Asian highlands into the national myth created by Alexander Pushkin.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.