Москва
Moscow
Москва
Moscow
Статья посвящена исследованию поэтики триптиха А. М. Городницкого, вошедшего в книгу стихов «Дорога к Пушкину» (Москва, 2021): «Москва, 1831» («Ненастных дней туманная завеса»), «Пушкин – Плетнёву 22 июля 1831 года» и «Хандра». Все тексты были написаны в 2020 г. в разгар пандемии, связанной с распространением COVID-19, и, насколько известно, впервые становятся объектном литературоведческого изучения. Цель – проанализировать тему хандры и выявить особенности ее преодоления в аспекте исторических аналогий: «пандемийной весны» 2020 г., которую творчески осмысляет автор «Дороги к Пушкину», и «холерной осени» 1830 г., которая для А. С. Пушкина обернулась творческим всплеском в период первой Болдинской осени. Результаты исследования связаны с воссозданием пушкинского мифа в исследуемых текстах А. М. Городницкого, в основе которого лежит идея исключительной ценности творчества. В стихотворении «Москва, 1831» («Ненастных дней туманная завеса») ключевой мотив – рождение русской словесности из экзистенциального тупика. Два других текста становятся своего рода палимпсестом пушкинских образов и мотивов, посвященных характеристике русской хандры и возможностям ее преодоления. В стихотворениях, посвященных этой теме, А. М. Городницкий объединяет биографический миф об А. С. Пушкине с автобиографическими элементами.
Alexander Gorodnitsky’s Road to Pushkin (2021) contains a poetic triptych: 1) Moscow, 1831; 2) Pushkin to Pletnyov, July 22, 1831; 3) Spleen. These three poems were written in 2020 during the peak of the COVID-19 pandemic. The last poem compares the poet’s own experience of lock-down spleen with the historical analogy of the autumn of 1830, when Alexander Pushkin was quarantined in his family estate of Boldino due to a cholera outbreak and which became an exceptionally productive period for the great Russian poet. Gorodnitsky centers his Pushkin myth on the utmost value of art. Moscow, 1831 describes how an existential crisis gave birth to the golden age of Russian literature. The other two poems are palimpsests of Pushkin’s imagery and motifs, exploring the nature of Russian spleen (khandra) and coping with it. In the triptych, Pushkin’s biography echoes with Gorodnitsky’s own life.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.