Пермь
Perm
Рассмотрен феномен советского коллекционирования, институционализированного в 1922 г. на основе интеллектуально-досуговых практик. Созданные в РСФСР институты провозглашали очищение коллекционирования от привязки к материальным практикам и смыслам, отождествляющим собирательство со стяжательством и буржуазными веяниями. Проект советского коллекционирования преследовал прагматическую цель, становясь одним из источников пополнения государственного бюджета. Впоследствии этот проект подвергся переосмыслению. Под воздействием коммунистического (утопического) идеализма концепт советского коллекционирования наполняется особыми ценностями и смыслами, превращаясь в инструмент социализации. Однако в практиках как на государственном, так и на низовом уровне отчетливо прослеживается экономическая составляющая, рассматривающая советское коллекционирование, с одной стороны, как источник пополнения бюджета, а с другой – как инвестиционный инструмент. Эволюция института коллекционирования в СССР происходит главным образом в 1920-е – середине 1930-х гг., что позволяет реконструировать этот процесс. Цель – реконструировать экономические смыслы и практики в рамках института советского коллекционирования, идеологически стремящегося избавиться от восприятия коллекции как материальной ценности. Хронологические рамки исследования обусловлены официальной датой учреждения Всероссийского общества филателистов в 1922 г. и его упразднением в 1934 г. С методологической точки зрения в статье обоснованно использован подход, сформулированный К. Маннгеймом в работе «Идеология и утопия». В качестве источников использованы материалы периодической печати и архивные материалы фондов Р5235, Р3316, Р9527, Р4966, Р1235 Государственного архива Российской Федерации. В детских повестях, посвященных филателии, автор обнаруживает определенные экономические маркеры, противоречащие официальным идеологическим установкам. Журнал «Советский коллекционер», печатавшийся в 1922–1932 гг., отражает ценностные установки Всероссийского общества филателистов. Прежде всего, журнал выпускался для широкого круга читателей с целью идеологического воздействия, что находит отражение в филателистических материалах и институциональном языке. Сделан вывод, что уничижительные в советском государстве смыслы и практики буржуазного коллекционирования имплицитно пронизывают советское собирательство, начиная с первых этапов институционализации советского массового коллекционирования, экстраполируя уже сложившиеся практики и нарративы на последующие этапы своего существования.
In Soviet Russia, collecting was institutionalized as an intellectual and leisure hobby in 1922. It was free of the material practices and meanings that linked it with the bourgeoisie and pursued a purely pragmatic goal of state budget replenishment. The utopian idealism filled this hobby with special values and meanings, turning it into an instrument of socialization. In fact, it had an obvious economic component as a source of state budget replenishment and an investment tool. The evolution of the institute of Soviet popular collecting started in the 1920s and continued through the mid-1930s, from the establishment of the All-Russian Philatelic Society in 1922 to its abolition in 1934. The article introduces a reconstruction of the economic meanings and practices behind the Soviet philately as it sought to get rid of all material value connotations. The author applied the approach formulated by K. Mannheim in his Ideology and Utopia to periodicals and archival materials from the State Archives of the Russian Federation. Even children’s stories about philately revealed certain economic markers that contradicted the official ideological guidelines popularized by the Soviet Collector magazine (1922-1932). The institutional language of the magazine reflected its status as an ideological agent. The derogatory meanings and practices of bourgeois philately implicitly permeated Soviet collecting, starting from its institutionalization and extrapolating these practices and narratives into the future.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.