Москва
Moscow
Рассмотрены способы бытования категории Другого в художественном пространстве киносценария В. Сорокина «Четыре» и одноименном фильме «4» И. Хржановского. Пространство в произведении приобретает черты другости, которая помогает писателю реализовать художественный замысел и воплотить мир постсоветской России. Экзистенциальный взгляд на фигуру Другого, в соответствии с концепцией Ж.-П. Сартра, передает кризисное ощущение последнего времени – без единой сцены физического насилия у читателя вырабатывается устойчивое чувство пищевого отвращения. В основе сущности Другого лежат принципы отторжения, страха и неизбежности, а ощутить собственное существование возможно только через взгляд Другого. Средства, на основе которых создается Другой пугающий мир в «Четыре», многообразны, мы выделяем кодирование, умирание, масочность и деконструкцию симметрии. Они позволяют точнее понять художественный замысел, заключенный в трансляции хаотичности бытия, отсутствия времени. Судьба человека принимает черты неразличимости, каждый член социума – лишь функция в игре жизни. При помощи другости художественного пространства реальность приобретает новый код – утрата «святого числа» десакрализует бытие, приговаривает человека и мир к жизни в беспросветной потерянности.
The article describes the existential category of the Other and the Otherness in V. Sorokin's screenplay for the film called 4, which was directed by I. Hrzhanovsky in 2004. The Otherness helped V. Sorokin to realize his artistic idea of post-Soviet Russia. According to Jean Paul Sartre, the Other conveys a feeling of the last days: without a single scene of physical violence, the reader develops a feeling of nausea. The essence of the Other is based on the principles of rejection, fear, and inevitability; the Other is the only verifier of one’s existence. In 4, the frightening atmosphere of the Other World is created by such artistic means as coding, dying, masking, and deconstruction of symmetry. They highlight the artistic intent to portray the chaotic nature of being and the absence of time, where human fate is meaningless, and people are reduced to functions in the game of life. The Otherness of the chronotype gives the script and the film a new code: the loss of the holy number four desacralizes existence, thus condemning the world and people in it to a life of hopeless dismay.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.