650000, Россия, г. Кемерово, ул. Красная, 6
6, Krasnaya St., Kemerovo, Russia, 650000
В статье рассматриваются переклички исторического мышления двух писателей – Л. М. Леонова (роман «Пирамида») и В. Шарова (романы «Репетиции», «До и во время», «Воскрешение Лазаря», «Будьте как дети»). Для анализа выбираются центральные художественные образы и мотивы романов – русской революции и народа. Гипотеза статьи состоит в обнаружении точек схождения между авторскими историософскими концепциями. Русская история у обоих писателей подвергается многомерному анализу, во многом демифологизируется как образ революции, открывшей возможности создания новогомира (рая на земле) и нового человека, так и образ народа-богоносца, утратившего веру в погоне за социальными чудесами. Оба писателя видят в революции центральный историософский образ всей русской истории; обнаруживают катастрофичность и эсхатологичность революции для основ русской жизни, традиции, бытия; выделяют символику огня, костра, пожарища, пожирающего и Россию, и народ, и отдельного человека. Революция предстает бездной, в которой исчезли миллионы людей и страна в целом. Л. Леонов, придерживаясь теории цикличности русской истории, видит феноменологическую сущность революции, это странное и страшное наваждение, захватившее человека, страну, народ. В. Шаров доказывает обычность, повторяемость революции в русской истории, для писателя очевидна цикличность истории. Художественная стратегия В. Шарова заключается в воспроизведении индивидуального слова как реакции на революцию, слова как выражения отношения к реальности и метафизическому миру, Богу. История сохраняет следы присутствия индивида, имеет память.
The article examines the historical communication between two writers – Leonid Leonov («The Pyramid») and V. Sharov («Rehearsals», «Before and During», «Raising Lazarus», «Be like children»). The analysis featured the central artistic images and motifs of their novels, namely the Russian revolution and the people. According to the hypothesis, there are points of convergence between their historiosophical concepts. The Russian history, the way it was presented in their novels, was subjected to a multidimensional analysis, which revealed its catastrophism and eschatology. The revolution was largely demythologized by both Leonov and Sharov: they did not see it as an event that opened the possibility of creating a new world (paradise on earth) and a new man. So was the image of a God-bearing people who lost faith in the pursuit of social miracles. Both writers saw the revolution as the central historiosophical image of all Russian history. Both authors stressed the catastrophic and eschatological effect the revolution had for the foundations of Russian life, traditions, and Existence. Both authors used the symbolism of fire devouring Russia, its people, and every individual. In their novels, the revolution was an abyss which devoured millions of people and the country itself. L. Leonov followed the theory of cyclical nature of Russian history; for him, the phenomenological essence of the revolution was a strange and terrible delusion that captured the country and its people. V. Sharov was trying to prove the usual, repeatable character of revolution in Russian history: the cyclical nature of history was obvious to the writer. Sharov’s artistic strategy was to reproduce the individual word as a reaction to the revolution, words as expressions of attitudes towards reality, the metaphysical world, and God. History, according to Sharov, retains the traces of individual presence: it has a memory of i ts own.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.